"Пляж". Гарленд.

"Во время того путешествия я понял одну важную вещь. Спасение – в странствиях. Практически с того момента, как я оказался на борту самолета, все связанное с Англией потеряло всякий смысл. Загорается надпись «пристегните ремни» - и вы отключаетесь от проблем. Разбитые подлокотники берут верх над разбитыми сердцами. К тому времени, когда самолет поднялся в воздух, я вообще забыл, что Англия существует".


"Наши разговоры всегда были коротки. Такого разговора мне обычно достаточно, чтобы составить мнение о человеке .Я быстро даю человеку оценку, часто совершенно неправильную, и потом неотступно придерживаюсь ее. Но для Джеда я сделал исключение и оставил вопрос открытым. Причиной тому были противоречивые черты его характера. Тому Джед нравился, а Кити считал, что он козел".

"Коллекционирование воспоминаний или опыта было основной целью всех моих путешествий с самого начала. Я занимался этим точно так же, как кто-нибудь коллекционирует марки, всегда имея при себе мысленный список того, что хотел увидеть и сделать".


"Не надо долго рассуждать о поездке в Сайгон. купите билет, овормите визу, соберите рюкзак и это произойдет".


Сильная книга. Антиутопия, хотя все дело в поиске рая. Поколение без иллюзий?

Вряд ли пара выписок смогут дать хоть малейшее представление, хотя это то, что я всегда делаю - несколько фраз, несколько мыслей из книги, - это запомнилось, это резануло, но это не самое главное, как не может быть главной - одна единственная мелочь - чаще всего важнее - весь большой смысл, суть, та точка, от которой отталкиваешься и идешь, понимаешь, делаешь выводы и идешь дальше.
многие страницы я перечитывала по несколько раз. она отзывалась во мне снова и снова. и, я перефразирую сама себя – мы не зря читаем книги, которые посылает нам день.

но я не хотела бы жить в маленьком городе...

Цветаева

Мне бы хотелось жить с Вами в маленьком городе,
Где вечные сумерки и вечные колокола.
И в маленькой деревенской гостинице
Тонкий звон старинных часов
Как капельки времени.
И иногда по вечерам из какой-нибудь мансарды – флейта
И сам флеетист в окне
И большие тюльпаны на окнах.
И может быть, Вы бы даже меня не любили.
Посреди комнаты – огромная изразцовая печь.
На каждом изразце – картинка:
Роза, сердце, корабль.
А в единственном окне – снег, снег, снег…
Вы бы лежали, каким я Вас люблю –
Красивый, безрассудный, беспечный…
Изредка – резкий треск спички,
Папироса горит и гаснет,
И долго-долго дрожит на ее конце
Серым коротким столбиком – пепел
Вам даже лень его стряхивать
И вся папироса летит в огонь…


I would like to live with u in little town
Where just everlasting owl-light and everlasting bells
And in the small country hotel.
Wisp jingle of the old-time watch
Like a droplets of time.
And at times in evenings it’s a flute from some garret
And we can see a flute-man in the window
And a big tulips on casements.
And may be u even would not love me.
There is a huge tile oven in the middle of the room
And there is a picture on the every tile –
Rose, heart, ship.
And there is a snow – behind the only window.
U would lay – such I love u –
Handsome, dare-evil, unthinking (light-hearted)…
It’s a sharp crack of a match once in the while
Cigarette burn and die out
And long, long time ash is trembling on it’s end
As some gray short column
U’re too lazy even to shake it down
And whole cigarette is winging to a fire.

путанно

весь ее пост, собственно, состоял из одного предложения. вот оно:

i just wonder, what it would be, if i never met such a great person as Nastasja?

такое бывает редко. и потому ценно. Настасья-это я. меня так мало кто называет.

мне часто кажется, что мы лишились слишком много. и настоящее-лишь очень и очень слабый призрак той жизни -кино, книг, песен - где чувства. где они есть. как ненатурально, искусственно и пошло звучит - для меня - "ты украла мое сердце", "я заболел тобой", "я умру без тебя". хотелось как-то цинично перебить- кто умирает сегодня от любви?! что за пафос, откуда ты взял все эти слова - они не твои, их говоришь не ты!зачем мне нужны эти ласковые прозвища, если каждое звучит - как наклейка, как нужность. (будет здорово, так надо - в начале разговора сказать - привет, дорогая, что делаешь?) а я не дорогая. да когда я успела стать дорогой? что он знает обо мне, чтобы называть меня так? да и вообще-какое пошлое слово. все не то. и говорить я хочу совсем не о нем. а о настоящем. сегодня девушка в университете рассказывала мне о своей "истории любви". а я слушала и никак не могла понять - что это? это что, было? это что, по-настоящему? такое логично смотреть в кино, а применительно к жизни - не превращается ли все это в какую-то грязноватую бытовую сцену? и ее слезы. и ее ему признания. и его трагедия. а кто вообще сейчас употребляет это слово. а сколько раз, когда при мне люди бросали друг друга, или я видела расставания на экранах и сценах - сколько раз я усмехалась и говорила: "будто бы он прямо так убиватся. что за проблема. он завтра найдет себе другую!" на меня удивлено смотрели, а я искренне верила в то, что говорила. иногда мелькает мысль - да это просто страх... но кто из нас признается себе в своих же мыслях?

La Koruna

Разноцветные фонари радостно приветствовали густую ночь, этот тотем, символ, знак, единственную имеющую смысл здесь часть суток. Город днем, пляж, море, кафе, жизнь и все взаимоотношения невозможны, если солнце безжалостно и жестко освещает все грани и мелочи. А ночь… ночью нет теней. Ночь – магия, волшебство, затягивающее сильнее любого наркотика. Кто посмотрит в лицо ночи, кто почувствует ее дыхание, ее сердце – тот уже не сможет изменить ей… но я хотела рассказать не о ночи, хотя она достойна и требует много больше чем несколько строк. я хотела рассказать о той жизни, о тех предрассветных часах на пляжах Ла-Корунья.
Предыстория проста – Ла-Корунья стала самой западной точкой Европы в моем… хотела сказать – путешествии, но это путешествие уже давно стало моей жизнью – я забыла, куда уехала и куда хочу приехать. Так было, но это другая история для других страниц. Так вот, в Испанию я логично перебралась через всю серию европейских стран. Не нужно перечислять, политическая карта мира знакома большинству умеющих читать. Я «примерила на себя» Барселону и Мадрид, пожила в нескольких маленьких городках в горах и устроилась работать пляжным барменом в Ла-Корунье. Меня остановили и привязали к себе рассветы, сумасшедшее ощущение бесконечности, когда смотришь на океан, объявление о работе на стене пляжного бара, симпатичный хозяин и та жизнь – еще незнакомая и непонятная мне. все мое естество требовало испить его, если не до дна, то хотя бы пригубить, войти, понять, стать частью, насладиться, запомнить…
Перед зеркалом в комнате персонала я чуть подправила галстук. Я носила тонкий галстук и декольте. Красила ногти голубым, чуть подводила глаза черным, куталась в шелковое парео и вместо духов наносила лосьон для тела. Люди вокруг меня были в юбочках и шортиках, расстегнутых рубашках, всех видах бикини и плавок, с деньгами, с бокалами в руке, с неудержимой жаждой жизни и не знанием, что с этой жаждой делать. Глупый людской порок, который сложно самодиагнозировать.


я написала это оч давно. напислаа и тут же отложила как можно дальше, раздраженная, что после точки я больше не нахожу слов. почему я вспомнила об этой зарисовке? смешно, Ла Корунью я нашла на карте мира. а недавно смотрела прогноз погоды и вдруг... в Ла Корунье обещали плюс 22

IS good enough!

SANTANA
Supernatural
Smooth


Man it's a hot one
Like seven inches from the midday sun
I hear you whisper and the words melt everyone
But you stay so cool

My mu equita my spanish harlem mona lisa
Your my reason for reason
The step in my groove

Bridge
And if you say this life ain't good enough
I would give my world to lift you up
I could change my life to better suit your mood
Cause you're so smooth

Chorus
And just like the ocean under the moon
Well that's the same emotion that I get from you
You got the kind of lovin that can be so smooth
Gimme your heart make it real
Or else forget about it

I'll tell you one thing
If you would leave it would be a crying shame
In every breath and every word I hear your name calling me out
Out from the barrio you hear my rhythm from your radio
You feel the turning of the world so soft and slow
Turning you round and round


скачайте эту песню!возникало ощущение-хочется чтобы все все все услышали эту песню и поняли что "мир достаточно хорош lifeIS good enough!", елки палки?! поэтому качайте ее и ловите каждое мгновение... "или вообще забудьте об этом or just forget about it!"!

http://files.fifaleague.ru/?query=santana

some time in beggining of winter. story?

Russia is really winter place. You should come here in winter to realize life here. To realize, understand the country where winter is not just a season but a climate, but life, but minds. And it’s impossible to escape from winter in Russia. That’s always cold in some part of your heart, that’s always knowledge in some part of your mind. We think out the millions ways to hide. And we will think out more than these. But why when I try to remember days when it was really hot I just realize that I never was enough warm? …
We were staying in the street, Nikolskaya side-street that leads to the Moscow’s heart. That was almost night. Or just evening. Or morning. You never know when it’s just a darkness. We don’t have half a year night thanks God. We were staying…you know, in the way when you can’t say “bye” in the way that needs. I wore a short skirt; he wore a gray coat which I liked. I was looking down; he hid his hands on pockets.
-Do u believe in next lives?
- Raymond Moudy?
- hm… Yes.
- I do.
Such dialogs very often had a place in our conversations. So why do wee need them?
He looked at my legs. He is only one who can look at my legs in such a way.
- Are u cold?
I waned say smth like “Not really”. Then I decided to say “I am” to go home faster. Then… well, actually I said nothing. Because he suddenly hugged me. And… kissed me. At this moment snow began to fall down. It wasn’t a kiss come in fault. It was a touch of his lips always very dry in winters. I didn’t move. I didn't think.

просто очень холодно

...Мой будущий работодатель открыл мне дверь, а я могла думать только о когтях мороза, что вцепились мне в ноги. Увидев мои заиндевевшие волосы и бессмысленный взгляд, он запихнул меня в тапки, посадил около стола и положил в руку чашечку чая плюс варенье плюс белое вино. Скандинавский рецепт, чтобы согреться, объяснил он. А на прощанье дал мне финскую, как он сказал, шапочку....
...Илья отказался одевать шапку, и мы шли, вместе пылая ушами. Моим ушам такое обращение не понравилось. Они не стали ставить условий, а просто решили отморозиться. Чтоб неповадно было...
...Я бежала – черт подери, буквально бежала на тренировку, когда… я закрывала глаза, а реснички сцеплялись, друг об друга, снова глаза открыть было сложно… в холле было зеркало. У меня на ресничках были маленькие, круглые, очень аккуратные льдинки....

все, что можешь, больше, чем можешь

Più che puoi, più che puoi
Afferra questo istante e stringi
Più che puoi, più che puoi
E non lasciare mai la presa
C'è tutta l'emozione dentro che tu voi
Di vivere la vita più che puoi


All you can, all you can
You gotta take this life and live it
All you can, all you can
Never let it go
There's one thing in this life I understand


Respira profondo
apri le tue braccia al mondo
e abbraccia tutto quello che ci sta
tutta lґemozione che ci sta

Облако в штанах

1

Вы думаете, это бредит малярия?

Это было,было в Одессе.

"Приду в четыре",- сказала Мария.

Восемь.Девять.Десять.

Вот и вечерв ночную жуть

ушел от окон,хмурый,декабрый.

В дряхлую спину хохочут и ржут

канделябры.

Меня сейчас узнать не могли бы:

жилистая громадина

стонет,корчится.

Что может хотеться этакой глыбе?

А глыбе многое хочется!

Ведь для себя не важно

и то, что бронзовый,

и то, что сердце - холодной железкою.

Ночью хочется звон свой

спрятать в мягкое,в женское.

И вот,громадный,горблюсь в окне,

плавлю лбом стекло окошечное.

Будет любовь или нет?

Какая -большая или крошечная?

Откуда большая у тела такого:

должно быть, маленький,

смирный любеночек.

Она шарахается автомобильных гудков.

Любит звоночки коночек.

Еще и еще,уткнувшись дождю

лицом в его лицо рябое,

жду,

обрызганный громом городского прибоя.

Полночь, с ножом мечась,

догнала,

зарезала,

-вон его!

Упал двенадцатый час,

как с плахи голова казненного.

В стеклах дождинки серые

свылись, гримасу громадили,

как будто воют химеры

Собора Парижской Богоматери.

Проклятая!

Что же, и этого не хватит?

Скоро криком издерется рот.

Слышу:

тихо,

как больной с кровати,

спрыгнул нерв.

И вот,

-сначала прошелся

едва-едва,

потом забегал,

взволнованный,четкий.

Теперь и он и новые два

мечутся отчаянной чечеткой.

Рухнула штукатурка в нижнем этаже.

Нервы -большие,маленькие,многие!

-скачут бешеные,

и ужеу нервов подкашиваются ноги!

А ночь по комнате тинится и тинится

,-из тины не вытянуться отяжелевшему глазу.

Двери вдруг заляскали,

будто у гостиницыне попадает зуб на зуб.

Вошла ты,

резкая, как "нате!",

муча перчатки замш,

сказала:

"Знаете -я выхожу замуж".

Что ж, выходите.

Ничего.Покреплюсь.

Видите - спокоен как!

Как пульс покойника.

Помните? Вы говорили:

"Джек Лондон,

деньги,

любовь,

страсть",

-а я одно видел:

вы - Джоконда,

которую надо украсть!

И украли.

Маяковский- сплошная антитеза. в этой жизни - только ломанные линии. "Экспрессионистское видение жизни в творчестве раннего Маяковского". мне почему-то кажется, что он резко, почти до дыр, зачеркивал неугодное. он знал, зачем появляются звезды, а в след за ним, мы тоже делаем вид, что знаем. это кому-нибудь нужно?

нужны ли эти черновики и обрывки бумаги, случайные тетради и мысли вслух по вечерам? может, это все пусто. может, мы все прижались лбом к холодному окошечному окну и ждем. хотя бы любеночка.

fucking biografy

Avtobiografy in 5 chapters (Tibet)

1. I walk down the street
There is a deep hole in the sidewalk
I falling
I'm lost I'm hopeless
It isn’t my fault
It takes forever to find a way out

2. I walked down the same street
There is a deep hole in sidewalk
I pretend I don’t see it
I fall in again
I can’t believe I'm in the same place
But it isn’t my fault
It still takes a long time to get out

3. I walk down the same street
there is a deep hole in sidewalk
I see it’s here
I still fall in
It’s a habit
My eyes are open
I know where I am
It’s my fault
I get out immediately

4. I walk down the same street
There is a deep hole in sidewalk
I walk around it

5. I walk down another street

Итак, вновь любимая третья ступень! Я вижу, я падаю, мои глаза открыты, я знаю, где я, это моя вина. Он держал мою руку, заглядывал в глаза, даже гладил шею. Все это было так знакомо, так… привычно, я будто проживала эти минуты заново. Вот только я уже не волновалась, а чувствовала раздражение. Такое легкое, где то очень глубоко. Наверно, я могу шаг за шагом рассказать, как это будет. А точнее, не будет. Меня злит, что я «падаю» в одну и ту же «дыру», меня выводит из себя одинаковые ситуации, я схожу сума из-за невозможности перехода на четвертую ступень. Изменился только язык. Тогда передо мной стоял мужчина из Испании, теперь, немного поменяв внешность, он - из Италии.

Сомерсет Моем

Чувственный по природе, он оставался равнодушен ковсему, что возбуждает чувственность. Нужда его не тяготила, и он, как этони поразительно, всецело жил жизнью духа.

Право же, он производил впечатление человека не совсемнормального. Мне даже почудилось, что он не хочет показать мне своикартины, потому что они ему самому не интересны. Он жил в мечте, иреальность для него цены не имела. Должно быть, работая во всю своюмогучую силу, он забывал обо всем на свете, кроме стремления воссоздатьто, что стояло перед его внутренним взором, а затем, покончив даже не скартиной (мне почему-то казалось, что он редко завершал работу), но сосжигавшей его страстью, утрачивал к ней всякий интерес. Никогда не был онудовлетворен тем, что сделал; вышедшее из-под его кисти всегда казалосьему бледным и незначительным в сравнении с тем, что денно и нощно виделосьего духовному взору.

Любовь облекает в плоть и кровь иллюзию, и человек,отдавая себе отчет в том, что это иллюзия, все же любит ее большедействительности. Она делает его больше, чем он есть, и в то же времяменьше. Он перестает быть самим собою. Он уже не личность, а предмет,орудие для достижения цели, чуждой его "я". Любви всегда присуща долясентиментальности, но Стрикленд меньше, чем кто-либо, был подвержен этомунедугу. Я не верил, что Стрикленд может подчиниться чьей-то воле, никакогоига он бы не потерпел. Я знал, что он вырвет из сердца, может быть, сострашной мукой, которая обессилит и обескровит его, все, что станет междуним и тем непонятным влечением, которое не давало ему покоя ни днем, ниночью. Если мне удалось воссоздать образ Стрикленда во всей его сложности,то я возьму на себя смелость сказать еще и это: Стрикленд, казалось мне,слишком велик для любви и в то же время ее не стоит.

Словом "прекрасное" люди обозначают платье,собаку, проповедь, а очутившись лицом к лицу с Прекрасным, не умеют егораспознать. Они стараются фальшивым пафосом прикрыть свои ничтожные мысли,и это притупляет их восприимчивость. Подобно шарлатану, фальсифицирующемутот подъем духа, который он некогда чувствовал в себе, они злоупотребляют своими душевными силами и утрачивают их.

- Вы гнусный тип. Более мерзкой скотины я, по счастью, в жизни еще невстречал. Зачем вам нужен человек, который не терпит и презирает вас?
- А почему вы, голубчик мой, полагаете, что я интересуюсь вашим мнениемобо мне?
- Черт возьми, - сказал я злобно, ибо у меня уже мелькнула мысль, чтодоводы, которые я привел, не делают мне чести, - я просто вас знать нежелаю.
- Боитесь, как бы я вас не испортил?

Каждый из нас одинок вэтом мире. Каждый заключен в медной башне и может общаться со своимисобратьями лишь через посредство знаков. Но знаки не одни для всех, апотому их смысл темен и неверен. Мы отчаянно стремимся поделиться сдругими сокровищами нашего сердца, но они не знают, как принять их, ипотому мы одиноко бредем по жизни, бок о бок со своими спутниками, но незаодно с ними, не понимая их и не понятые ими. Мы похожи на людей, чтоживут в чужой стране, почти не зная ее языка; им хочется высказать многопрекрасных, глубоких мыслей, но они обречены произносить лишь штампованныефразы из разговорника. В мозгу их бурлят идеи одна интересней другой, асказать эти люди могут разве что: "Тетушка нашего садовника позабыла домасвой зонтик".

В любви разница между мужчиной и женщиной в том, что женщина любит весь день напролет, а мужчина - только урывками.

- Это случается, - заметила Тиаре, - я знавала людей, которые сходилина берег на несколько часов, покуда пароход грузится, и никогда невозвращались домой. А другие приезжали сюда служить на один год и всяческипоносили Таити, потом они уезжали и клялись, что лучше повесятся, чем снова приедут сюда. А через несколько месяцев мы снова встречали их напристани, и они говорили, что уже нигде больше не находят себе места.

Мне думается, что есть люди, которые родились не там, где им следовалородиться. Случайность забросила их в тот или иной край, но они всю жизньмучаются тоской по неведомой отчизне. Они чужие в родных местах, итенистые аллеи, знакомые им с детства, равно как и людные улицы, накоторых они играли, остаются для них лишь станцией на пути. Чужаками живутони среди родичей; чужаками остаются в родных краях. Может быть, эта отчужденность и толкает их вдаль, на поиски чего-то постоянного, чего-то,что сможет привязать их к себе. Может быть, какой-то глубоко скрытыйатавизм гонит этих вечных странников в края, оставленные их предкамидавно-давно, в доисторические времена. Случается, что человек вдругступает на ту землю, к которой он привязан таинственными узами. Вот наконец дом, который он искал, его тянет осесть среди природы, ранее им невиданной, среди людей, ранее не знаемых, с такой силой, точно это и естьего отчизна. Здесь, и только здесь, он находит покой.


Я закрыла книгу и секунду смотрела на обложку. За один день передо мной пронеслась вся невообразимость жизни Гогена. Сегодня утром я взяла эту книгу с полки по какому-то странному наитию. Я забыла все, что должна была сделать, и что, в итоге, не сделала. Строчка за строчкой, буква за буквой. Я утонула в этой книге, был только этот странный мир. В середине дня, в лесу, сквозь сумерки я пыталась рассказать, как глубоко и странно то, что сейчас, глава за главой, заново рождается для меня, и не могла. Я осознавала всю глупость, непрошенность и неумелость этого. И вернулась к Моэму. Я закрыла книгу и секунду смотрела на обложку. Был, наверно, вечер. От этого дня я больше ничего не ждала и не хотела. Он заполнился этой книгой и этой жизнью. Вот и все. Я выключила свет.

разговор

- Когда я пью на улице, бывает у меня на усах получаются сосульки.
- А если плакать на улице, то реснички застывают….
Он удивленно посмотрел на меня, а я засмеялась.

твердый воздух

Дышать сквозь свитер – тепло и немножко колюче. Я выдыхала в плотную шерсть, казалось, все горячее живое из себя, и тут же вдыхала обратно. Я шла посреди замерзшего озера. Я шла по множеству следов, но все равно боялась. Может быть, в какой-нибудь прошлой жизни я утонула, не знаю, но я очень долго стояла, не решаясь шагнуть. Когда-то в Болгарии я не задумываясь побежала по озеру Батак, а лед подо мной трещал и возмущался. Наверно я была маленькой и мне было все равно.
Очень далеко – моя собака. Еще дальше – тонкий месяц, который не улыбается, как на картинках. И лес, темный, чуждый, по обе стороны озера – далеко-далеко. Здесь была я одна. И было очень холодно. Воздух был очень твердый. Я старательно дышала в свитер. Что такое одиночество посреди замерзшего озера, посреди окоченевшего леса, посреди моей жизни?

just

Как просто люди начинают жить без меня. Я была и не была.

Улыбка без кота

«Моя любимая девушка». Какая ты – зависит не только от тебя. Только с Катей – я - такая. Мы с ней похожи, хотя я не знаю, какая она с другими, а она понятия не имеет обо мне – другой. Но когда мы вместе – мы вместе. Она повторила – «Моя любимая девушка». Эти слова могут ничего не значить. Она говорит много слов…
Мы пошли в ЦДХ. Купили репродукции картин – «Порыв», «Кармен» и «Крылья любви». Кружились по пустым залам (хотя для третьего января галерея была подозрительно полна). Торопясь, рассказывали друг другу то, что упустили, затерявшись в бесконечной толпе. Мы тараторили, будто боясь не успеть. Еще, обнявшись, шли по залам, и, какой ужасной бы не была тафталогия, обнимались на эскалаторе. Вот так. Постоянно вспоминаются слова Кати, пусть и обращенные не ко мне – «Когда с тобой – твоя». Я назвала нашу дружбу – одной из великих тайн. Другую мою великую тайну, столь близкую мне и которая казалась всегда-всегда должна быть рядом – я потеряла. В зимних днях. Давно.

Помните, как на картине с часами?

Когда смотришь на время, хочется кричать…. Прочитала, что люди почему-то очень хотят засунуть голову в поток времени и смотреть, смотреть и смотреть… может быть, неточно, но меня поразила яркость этого образа. Куда девается время. В прошлом году я шла по улице и плакала, потому что время стремительно проносилось мимо меня, казалось, задевало по лицу, больно, обидно. Оно издевалось и кривлялось – прошел день, а ты не сделала ни-че –го. Не просто ничего, а ничего, что могло бы хотя бы на шаг приблизить меня ко всем неодолимым высотам моих мечтаний. Я хочу прыгнуть выше головы, а пока не научилась прыгать и половину этого. Первое января, второе, третье… где они? Что случилось?

Новый год

Какие четкие границы – вот минута ДО нового года, а вот уже Новый Год. 12 секунд разделяют… разделяют 2 холодных снежных серых дня. А между ними одна холодная снежная серая ночь. И никто-никто не спит. И нужно постараться изо всех сил, но обязательно придумать что-нибудь, чтобы заснуть как можно позже. Мне запомнились дурацкие самокрутки из золотой бумаги, четверо нас в пижамах на небольшой кровати, утро первого января в морозном лесу и апельсины на снегу, Ира и Маша, заснувшие на моем плече под неспешный фильм, слово антиглобализм на пальцах… мы старались, потому что верили, что от этой ночи зависит весь следующий год. Но 31 декабря – придумал Петр первый, до этого был сентябрь… а еще раньше – апрель… что, конечно, более логично…
Но… как я пишу в поздравлениях в этом году – это чудо, что в одну из холодных зимних ночей вдруг есть место волшебству.

капище

Мы стояли в лесу на капище – изначально – месте проведения мистических религиозных ритуалов. Север, юг, запад, восток, - 4 деревянных ворот-дверей – две основы и перекладина, - на 4стороны света, шагах в 20 от нас. Передо мной – 4 фигуры, все разного роста, кем-то вырезанные, кем-то поставленные здесь. Темное небо с проектированной на него жизнью большого города, который на самом деле совсем недалеко от нас. И темный лес. Бесконечный, страшный, глухой, засыпанный снегом, стоящий в молчании и без единого человека там. Кроме нас. Слава протянул мне стаканчик с глинтвейном. Горела свеча. Сегодня был самый короткий день за всю зиму. Один из восьми природных праздников, даты которым придумали не люди. Вика рассказывала. Рассказывала о материализации, а Великом Духе, о силе Имени, о перекрестке энергий. Сегодня была ночь, когда сила наших желаний максимально велика, когда мы можем спрашивать у великого Духа и надеяться на ответ. Лишь подальше от огромного скопления людей, города, где каждую секунду человек просит себе целую Вселенную. Мы со Славой пока учимся. Да и Вика учится. Учится понимать этот мир. Мы заполнили природу разрушениями, недостойным возможностей человека. Мы придумали условности и правила, и забыли о них настоящих.
Через несколько часов, когда лес не хотел выпускать нас, и пытался запутать, подсовывая не те тропинки или заставляя нас идти по снегу, мы сидели у Вики в комнате, где был лишь зеленый ковер, знаки и символы, необходимые и нужные только здесь предметы, и звезды над головой – настоящие созвездия из накопителей света. Вика говорила о Ра, Радости и кРАсоте, о силе Молчания и медитации. Слава – о медитации на Таро, я – о медитации в Цигуне. Для каждого из нас – еще множество путей – найти, изучить и понять. Мы были пытливы – и это свело нас вместе в этой комнате. Мягкий аромат фруктов щекотал воображение. Я выпустила изо рта густой и легкий дым кальяна и сквозь легкое головокружение понимала, как много мне еще нужно понять. Музыка какого-то индийского племени кружила вокруг свечей.

попытка объяснить

Contentment eludes most of us. The awful thing about us is that we are always searching for smth better. Most of the time there isn’t anything better out there, but we drive ourselves crazy pursuing it, no matter what the challenge is.Я прочитала это в книге забавных историй. Случайный отрывок. Открыла и нашла. Пока мы НЕ спокойны, пока мы НЕ счастливы окончательно, пока мы НЕ довольны собой, у нас есть стимул, есть цель, желание и возможность двигаться дальше. Вперед. Не замереть на месте, наслаждаясь и упиваясь. Всегда может быть – чуть-чуть – но лучше. Это не неудовлетворенность. Но и не смысл. Это просто правило, по которому складывается моя и еще много миллиардов жизней

che cosa desidere?

Хотите, я расскажу, как я поехала в Гоа на два года, да так, будто я уже проделывала это несколько раз. Я могу описать каждую улочку, комнату, где я бы жила / жила., огромные рынки, запах благовоний, небо-крышу, ночной смех и вино, людей без прошлого, цветные одежды, пряности, узкие улица, рыжий и красный, наверно, арбузы, цветы и странных птиц. Расскажу, сколько стоил билет, как скучно было в самолете, пока не напился один из пассажиров и попытался устроить дискотеку, как потеряли мой багаж, и как я искала комнату, где можно жить без угрозы здоровью. Посоветую хостел, где я провела первую неделю, такие скидки по айсик! Расскажу, что изменилось во мне за 2 этих года, что можно пережить и что - понять. Куда можно вернуться и стоит ли. Как бывают добры люди и как не стоит привязываться. Как хорошо ночью под звездами – под огромными! под миллиардами! Хотите? Будет забавно. Вы будете слушать меня ровно столько, пока сами не начнете чуть-чуть представлять, тогда мой рассказ и я сама уже не будет вас особенно интересовать, Ваша жизнь важнее, а слушать чужие истории нужно не дольше, чем они могут повлиять на Вас. И я останусь со своим удивительным рассказом в пустоте, и мне будет очень плохо. Я подумаю, что Гоа, - Хасан был прав, - лишь помойка молодежи.
И придумаю себе Лиссабон.

как у О'Генри

“clear from the past and ready for the future”. Человеку, у которого я позаимствовала эти строки, понадобилось провести ровно 100 дней, путешествуя по Азии. Наши пути – мой в университете, его – почти на другой планете, начались в один и тот же день, 16 сентября. Это было чертовски давно, но ничего с того времени еще не отпустило меня полностью, не дало мне свободы, но мучает, заставляя все помнить. Я ненавижу свои воспоминания и есть вопрос, который преследует меня … давно… «что я здесь делаю?!»
“clear from the past and ready for the future”. Я могу описать любой день как сказку, отдавая должное силе слова. Вчера я честно попыталась рассказать самой себе о себе, и это не было лучшими моментами моей жизни. Я так давно не пишу, что могу описать только штампы. И мне страшно.
“clear from the past and ready for the future’.
А вдруг ничего не будет?

15 минут

Каждый день я хожу мимо туристического агенства и каждый день не могу улететь. Я чувствую себя связанной, хотя не обременена почти ничем. Во мне плохо проявлены родственные чувства и я могу отказаться о воспоминаний. Наверно. Но, пройдя ото всех по веревочному мосту через пропасть я НЕ не смогу разрубить веревку. Инстинкт одиночества гонит меня на крыши, в лес и не спать по ночам. Я ненавижу минутные стрелки. Люблю вырезки, таблички и картины на стенах. Я боюсь пустоты и бесконечности не меньше древних греков, но, как и они, делаю к ним все шаги. Я пью кофе потому что хочу спать и убеждаю себя, что оно помогает. Каждые 15 минут можно начать сначала и это отличная точка отсчета.

loads of posts just in one. thoughts. birthday

Я сидела, по сути, в подвале. На единственном, бог знает как попавшем сюда столе, и ждала открытия «кинопроката Музея кино». 3 15. уже 15 минут я попеременно рассматриваю потолок и такую же белую розу. Для нервного постукивания, предположим, по столу, не было причин – спешить мне было некуда. Я рассеяно подумала, что могу просидеть здесь весь день, наедине с розой, подушечкой и репродукцией самой совершенной работой Ван Гога. «Ночное кафе».
По лестнице спустились два… два студента, смутно мне знакомые. Мы небрежно поздоровались – тем «привет», которое, собственно, значит лишь немного больше молчания.
Прокат открылся в пол четвертого. я выходила с факультета, что-то обсуждая с – как выяснилось – Сашей. В руках я держала диск с записью моего любимого сериала – подарок от – как выяснилось – Ильи.
Вот так. Пятнадцать минут.
В этот мой день рождения каждые пятнадцать минут я пыталась родиться заново.

2-12. пожалуй, это единственные минуты, точность которых для меня чертовски принципиальна. Именно 2-12. Только 2-12. 2 часа ночи 12 минут.
Я смотрела на свое отражение в окне, потом уверенно подняла огромный бокал с каплей вина. Попыталась рассмотреть размытого человека напротив меня. «С днем рождения», - прошептала я. Я смотрела на свое отражение в окне, смотрела на ту единственную я, которую нужно поздравить. Очень большая футболка, собранные волосы, лицо без привычных декоративных элементов. Моя совершенная защита. Но сейчас я поздравляла не ту, что пытается прожить много жизней в один день, а только саму себя. Это для меня очень сложное испытание, и я позволяю его себе только в день рождения. В минуту рождения.
Через несколько минут я выключила свет. Комнату наполнял голос Луи Армстронга.

Собственно – день рождения – это одна минута, одно мгновение. Весь остальной день – иллюзии, фантазии, эмоции и мишура. Этот день можно провести среди огромного количества людей – никогда так не делала, - а можно погулять по парку. Я сидела в одном из любимых моих ресторанов – там мне подарили конфеты, а потом пошла на милый романтичный фильм. Я чувствовала одиночество, но мое отношение к нему менялось. В этот день мы рождаемся заново и заново пытаемся понять.

Я делаю много ошибок. Я часто сожалею о своих поступках, словах, о своих мыслях и глазах. Хотя сожалеть о прошлом – наиглупейшая и бесполезнейшая вещь. Как и само прошлое. Я помню многое из того, что не хотела бы помнить. Я морщусь, отворачиваюсь, кричу, но помню. Очень многое я хочу оставить в прошлом своем году. Я иду вперед, бегу, пытаюсь перегнать… перегнать все (в следующей жизни я хочу быть ветром). Я хочу быть лучше. Но останусь ли я собой, если стану лучше, если стану той, что представляется мне.

Я читала Катино поздравление, я читала и перечитывала его, читала о себе, но ее глазами, то, что было мне недоступно раньше. Я часто не знаю во что верить и поэтому верю во все. От того, что мне сказали и сделали в этот день – у меня подгибались колени и исчезали слова. И в этот же день – пустота или молчание тех, от кого я ожидала многого. Я часто ожидаю кучу разных вещей. Неблагодарнейшее занятие. Нельзя ожидать. Можно верить. Но не ждать что-нибудь о тех, у кого свой путь и кто не ты.

Мой мобильник пропал давным-давно. Я живу, все меньше ощущая зависимость от него и его силу. Затеряться очень легко, если лень сделать больше, чем просто щелкнуть парой кнопок.

«Грустить легко. Когда мы грустим – мы сдаемся себе. Лучше попрыгать и потанцевать, махая свободной рукой». Мы не зря смотрим те фильмы, на которые приводит нас день.

ok

ok just it