like a only life

every moning here they all come to the little market - for the new newspaper and bread. each one. every moning i come back from the sea - at the time my new family just open thir eyes. chouse papers otside. enter the dark shop

- gün aidın. ne isterıyersunuz?
- güm aıdyn. *Sabah* ve *Posta*. ve yekmek tabi ki.
- buyurun. iyi günlar.

then i go by the road - looking my shadow on the burned earth.

para bystryh slov

zdes mena zovut Aişe. zdes ya govoru po turecki. zdes pesok i rozy. zdes more po utram. zdes solnce objigaet. zdes slojno i inogda bolno. zdes spokoino.

zdes ya - ne ya.

no zdes. jivu. jizn - shutnica.

Aişe

to become a matter of course

Маленькие, странные, любимые, нежные, свои традиции время от времени появляются в моей жизни. я радостью их встречаю, хотя я не очень гостеприимна. Они недолги, но наполняют мою жизнь… они просто наполняют мою жизнь.
Последние минитрадиции принесло летним ветром и летней свободой…

… приходить домой в 9 утра и вставать в 12…
….спать в поле…
…в 9 вечера смотреть в Иллюзионе старые фильмы…
…заворачиваться в простынки…
…есть черешню на улице…
…носить белые платья и голубые ленты…
…встречаться в книжных магазинных…

кто-то высказал мысль, что именно рутина делает нашу жизнь счастливой. Подозреваю, что мысль украдена у бедных античных греков. Но ведь правда, с какой тщательностью и вниманием мы подходим к выбору все новой и новой рутины счастья

минус последнее

о, как я зла! злость кипит в районе горла, я еле сдерживаюсь, чтобы не накричать на собственную тень.
есть люди, внушающие вам презрение, отвращение и раздражение с первых секунд. иногда потом они будто делают своей целью подтвердить это мнение.
в тот момент, когда мне впился в ноги 6 или 7 осколок стекла, не считая очарователной стекляной пыли, я поняла, что мне нужно уйти, иначе людей, которых я отправила в больницу, станет больше.
Главное было не говорить лишних слов и не хромать. я, наверно, ушла некрасиво. великие смыслы.
в метро я рассмотрела свои ноги. они напоминали эскизы Кароваджио.
пока я заклеивала их пластрем на скамейке, я вспоминала все неисполненное, несбывшееся, разочаровавшееся, неполучившееся...
может быть...?
последние дни в Москве

закаты, грусть и принц

VI
О Маленький принц! Понемногу я понял также, как печальна иоднообразна была твоя жизнь. Долгое время у тебя было лишь одноразвлечение: ты любовался закатом. Я узнал об этом наутро четвертогодня, когда ты сказал:
- Я очень люблю закат. Пойдем посмотрим, как заходит солнце.
- Ну, придется подождать.
- Чего ждать?
- Чтобы солнце зашло.
Сначала ты очень удивился, а потом засмеялся над собою и сказал:
- Мне все кажется, что я у себя дома!
И в самом деле. Все знают, что, когда в Америке полдень, во Франциисолнце уже заходит. И если бы за одну минуту перенестись во Францию,можно было бы полюбоваться закатом. К несчастью, до Франции очень, оченьдалеко. А на твоей планете тебе довольно было передвинуть стул нанесколько шагов. И ты снова и снова смотрел на закатное небо, стоилотолько захотеть...
- Однажды я за один день видел заход солнца сорок три раза!
И немного погодя ты прибавил:
- Знаешь... когда станет очень грустно, хорошо поглядеть, как заходит солнце...
- Значит, в тот день, когда ты видел сорок три заката, тебе было очень грустно?
Но Маленький принц не ответил.

тайный знак

Как и героиня Кундеры - Тереза, человека с книгой в руках я как-то невольно и, может быть, слишком быстро, принимаю как члена некого тайного братства. возникает легкое чувство единства и понимания.

В Кофе Бине не нас было несколько, - 4-5 мужчин и я. мы приходили по вечерам, кивали, иногда улыбались друг другу и садились за темные столы с кофе и каждый - с собственным небольшим миром. мы были молчаливо знакомы, хотя ни разу не говорили друг другу ни слова. все было очень просто.

А сегодня я увидела на Старом Арбате человека... пожилого мужчину, который шел, и прямо на ходу, читал книгу. не думала, что встречу кого-нибудь в Москве, кто делает также. Я остановилась, оглянулась и долго улыбалась ему вслед....

possession

Есть странная одержимость в идее возвращения. Мне потребовалось много времени, чтобы осознать, что я всегда, немного, подсознательно, представляю, нет, даже знаю, что я вернусь, как, куда, почему, и что будет. Эти мысли почти неизбежны…
Но сидя в каменной келье напротив исповедующего меня отца Дмитрия, настолько далеко и настолько резко сошедшая с дороги, впервые пришло чувство… невозвращения. Она пришла в четкой форме, каждую ночь нужно было искать место для сна, эти поиски могли завести куда угодно… я растворилась в этой мысли и почти не слушала попа, который схватился за голову, узнав, что я хотела ночевать одна в лесу с руной на шее.
Я растворилась в этой идее, в светлой ночи Плещеева озера, в летнем, огненно-бледном закате.

на берегу огромного озера

Утром я проснулась, я поняла, что мне очень хочется в Переславль.

«Ты прекрасна», - сказала Випа. Не раз и не два я вспоминала ее. Казалось, я немного копирую ее, - спальник за плечом, одна, к закату.

Всего 2 машины – уютная фура до Александрова, где меня напоили чаем из огромной кружки и угостили рогаликом. А еще называли почему-то романтиком. Много раз. И легковушка под дождем с реставратором внутри. Переславль я описала так, что он отвез меня прямо до Синь Камня. Положив на него ладошки, глядя на Плещеево, вдыхая запах моря, я осознавала, что мне хорошо. Просто. Очень хорошо.
Не было ни плана, ни мыслей.

Я хотела рисовать. Несколько лет назад, после всей жизни в художественных студиях, пленерах, выставках, у мольберта, я резко бросила свои художества. Все напоминало плохую палитру. Я не любила своих работ. почему вдруг опять я так хотела … чуда не получилось. Бумага по прежнему жалко и плоско Не могла передать совершенной композиции жизни. я сама чувствую себя жалко и плоско. В такие минуты. Бессильно. Пусто.

За эти дни на Плещеево я завела себе удивительную, лучшую традицию. В лесу, на горе, я развожу костер и готовлю чай. С железной обожженной кружкой я спускаюсь с холма и поднимаюсь на Александрову гору. Сажусь на край и провожаю солнце. Целый день я ждала закат. И перед его летним огненно-бледным лицом у меня почему-то текли слезы. Я стыдилась Александровой горы и корила себя за сентиментальность. Но эти слезы были чистым, нежным дополнением к моему совершенному, почти утопичному одиночеству.

Я спустилась с горы и пошла ночевать в Никитский мужской монастырь.

На следующий день была Ира в городе, абрикосовое вино на берегу, далеко-далеко в Плещеево, колесо в воде, одежда, которая сохла на траве… луна, которая падала за горизонт… а потом, вдруг, футбол, чай из огромных стаканов, огромный бинокль и кальян! У нас была легенда, и мы ночевали в большой уютной палатке с египетским ковром на полу…

А утром, под прохладный ветер и жаркие лучи, под метающимися змеями кайтсерфинга, я встала на доску виндсерфа. У меня был очень строгий «учитель» и еще более строгое время. Я задумала обойти Плещеево по берегу, но через 10 километров мы сидели в купальне Варвариного ключа и маленькое оконце наблюдали падающее на землю небо…

обратно? Меня тянет к таким людям. Они эгоистичны и равнодушны, но в их жизни есть ветер, это ветер имеет чертовское значение, этот ветер и есть жизнь и есть время. Он вез нас до Москвы, он взялся почти из ниоткуда. Мы ехали очень быстро. Потом мы вышли в дождь.

Это – единственное место, куда мне хотелось и хочется возвращаться.

http://rodarporelmundo.blogspot.com/2006/07/blog-post.html

these are the days that i've been misssing

Карелия машет мне издали радужным флагом.

чувствую себя бабочкой, которую - булавкой - к белому листу. и, может быть, на стену. каждое лето я начинаю метаться. отвратитеьное мучительное ощущение, летом оно проступает так остро. я врезаюсь в какие-то ржавые решетки, нагроможденные вокруг меня.

опять винить обстоятельства?

будет столько фотографий...

до Тверской области я добралась всего на одном автобусе (до Истры) и на 2х машинах (стрит райдер со скоростью 140 и с тв перед лицом и мрачный молчаливый дядечка, ненавидящий цитрусовые и удивительно повезший меня прямо до пункта назначения).
вот Випа написала, что 2-ого мы "рвем когти" в Карелию, а вот я уже еду к ней.
Это было спонтанное, прощальное, рвущуюсе и, по сути, абсолютно ненужное движение. или порыв.
И вначале была река. та самая, рассветная. были брызги и полеты. над водой. и еще немного пьянящее ощущение ветра. на велосипеде. просто вперед по дороге. далеко. костер на обочине. и небо, где за тучами иногда выглядывает утро.
и все.
второго дня не было. его поглотил холодный воздух, смутный дождь, порывы ветра, рвущие деревья, окна, тягучие мелодии в темноте, ощущение... ощущение чего? я все создала сама, и эту картинку мне хотелось бросить об пол на мелкие кусочки. И услышит закат-прибой Одиночество, ведьмы вой...песня нота за нотой. сколько же слов крутится в голове, тех слов, что все время пытаются объяснить и оправдать любое чувство... но, наверно, я все время так и сидела там, высоко на груде бревен, что каждый год на обочине дороги. когда внизу тепло костра. а над головой небо. а я где?

так жить, чтоб быть ненужным и свободным. ничейным
?

Насколько же небо необъятнее, чем земля...