а вы заметили? вы поняли? вы почувствовали? вам стало холодно, даже немного страшно, бехвыходно и тоскливо? я преувеличиваю? но лето кончилось.
вчера был последний день.
идти дальше?

по несколько строк. Турция. yisimler

у нас есть только 3 таких имени... ведь удивительно знать, что есть человек носящий имя надежды. или веры. или любви.
в Турции этого так много. значения - подсознательно - каждый раз, когда ты называешь имя
Umut - надежда
Borish - мир
Savaj - война
Kivanch - радость, гордость
Ipek - шелк
Damla - брызги
Deniz - море
Deha - гений
...
как будто это рядом. это осязаемо.

а какое имя - слово - понятие хочешь ты?может быть, такое есть?

по несколько строк. Турция. записки. 3. Sahilde

Моя собственная слабость, восприимчивость, незащищенность – ранят и раздражают меня даже больше чем, может быть, эти взгляды. Я вжалась в песок на берегу, пытаясь дышать ровнее. Пары слов всегда бывает достаточно. Нюкет быстро объясняла, почему все все произошедшее не стоит моего внимания и злости. Я криво улыбнулась. Her sey youlunda.
За этой сценой наблюдал владелец мотоцикла. Уже несколько дней он проезжает мимо нас, идущих по дороге, ловит отражение в зеркале и машет рукой. Нюкет осуждающе цокает, а теряюсь и улыбаюсь.
Сегодня - опять здесь – в странной попытке соответствовать мне, окруженной книгами и словарями. Он писал что-то, а я позволяла ему иногда ловить свой взгляд.
На какой-то момент непонимание текста вдруг захватило меня. И я пропустила момент, когда он оказался рядом со мной. Приличия не позволили ему подойти ближе и даже обратиться ко мне. я не поняла не слова, но он наклонился и положил чуть в стороне книгу. Турецкую книгу. Новую турецкую книгу.
Через 15 минут я позволила себе взять ее. Прочитать название. Нахмуриться. Прочитать рецензию и содержание. Пролистать. И обнаружить его телефон на предпоследней странице. Я подняла глаза и увидела, что он наблюдает за мной. Я искренне улыбнулась и спрятала лицо за книгой.
Это был красивый жест.
Но книга кричала, я не могла ее объяснить. Спрятать в сумку. Мне стало не по себе.

Но когда я обернулась на звуки мотоцикла, сердце на секунду оказалось чуть выше, чем полагается, а потом забилось – громко – внутри. Тот молодой человек, с пронизывающим взглядом, тогда, пару дней назад, слишком чувствовать его и свое присутствие. И сейчас, даже не сойдя с мотоцикла, прямо на меня. Я замерла. Он попытался улыбнуться, но я уже очнулась и опустила глаза.
Зажата между двумя мотоциклистами, попробовала пошутить я сама с собой.
Я чувствовала его взгляд всем телом, хотелось отбиваться, отгородиться. Напротив меня, лицом ко мне. и так… внимательно… чуть удивленно… будто мы опять – так неожиданно встретились, после целой жизни…
моя красная цена – чуть больше 10 минут. Я захлопнула книгу. В море. Дальше. Нет. Мне был очень приятен его взгляд, такой отличный от всего здесь.. И очень странно было чувствовать свое сердце. Но я не верила. Ни себе, ни ситуации, ни ему.

по несколько строк. Турция. записки. Сердар

Так получилось, что мое первое свидание здесь я была в мужских шортах и думала об Юлии Цезаре. Он просто позвонил вечером, я вышла к воротам, где он ждал меня… в белой машине. Посадил в нее и увез к горам. Там мы в первый раз поговорили.

Я очень любила его друга, который всегда говорил со мной так, будто я очень хорошо знаю турецкий, никогда не требуя ответа. В конце речи он укоряющее-смешно махал пальцем и качал головой. Позже мы стали делать это одновременно. Мне нравилось говорить с другим его другом – Энизом – музыкантом из Стамбула. Мне… самого Сердара я решила и не пытаться узнать, едва отмети, сколько моментов в наших характерах пересекаются. Вместе мы вели себя тихо, на людях же почему-то были готовы подраться. Окружающие воспринимали нас однозначно, и это раздражало меня. Его мнения я не знала и знать не хотела.

Я знала, что 9 утра – для него подвиг. Но он ждал меня у ворот. Как мы могла говорить? Для этого нужна определенная доля терпения. Я хотя мы уже откровенно злились друг на друга, мы все говорили. Он не так умен, но он сильнее. Это чуствуется. И если первое отталкивает и навевает скуку, второе немного манит.

Я привычно рассказала слишком много. И он тоже сделал ошибку.
Теперь я вижу его. Вижу его день. Его жизнь. Вижу, как он встает с постели, как спускается по лестнице. Как идет на море и проводит вечер. Мне нельзя знать такие вещи. Пока я не могу представить себе человека – он притягивает меня. Он – тайна. Этот человек – кто он, как он? Но… едва этот магический ореол исчезает, едва этот человек – встает передо мной, мне становится скучно. Глаза открываются. И уже смотрят в другую сторону. По словам Стендаля – наступает первая крисстализация. Слишком быстро, что бы я смогла дотянуть до 2ой.

Он бросился покупать мне мороженное. Я не договорила. Я наблюдаю за ним – как за собой, своей вспыльчивой стороной – со стороны и наблюдаю за собой со стороны. Кое-что в себе я не могу изменить.

Пусть человек будет сильнее и умнее меня. Хотя я сама не претендую ни на силу, ни на ум. С ним я раздражаю себя как прочитанная плохая книга.
Я заставила его ревновать. Он вспыхнул и стал злым. Я оставила всех троих на песке в темноте и стола в мягко бросающихся на берег волнах. Вода мерцала в свете звезд. Была непостижима. Красива. И вызывала смутный страх глубоко внутри. древний. Без контроля и без объяснений.
Наверно, я опять делала то, что не полагается делать в Турции девушкам. Подошел Сердар. Я кинула в него песок и воду. Я знаю.
Его легкая примитивность – прозрачным саваном.

Он уехал рано утром. До того, как я ушла на море.

“Ozledim seni” – прочитала я вечером.
А еще я читала, что он думает обо мне. смотрит на звезды и думает. Но все центры и ориентиры моего восприятия здесь сместились, поэтому я просто читала и не понимала. Всю степень этого я осознала, однажды переведя - askim benim – как «моя вешалка». Я лишь вздохнула и ушла наверх. Утром я поняла и рассмеялась. Я не была «его любовью» как и он – моей.

p.s. Кажется, старик-рыбак с побережья и его жена были очень рады, увидев меня с Сердаром. Когда-то они печально заключили, что у меня здесь совсем-совсем нет друзей. Нюкет, да и все остальные так рано тихо спали, а я любила свое одиночество по утрам. Что я могла им возразить?

по несколько строк. Турция. записки. одиночество.

Я много размышляла об одиночестве, а здесь, наверно, пришла к его пониманию. И не в том дело, с кем ты и когда. Но…
Со всем в этом мире человек один на один. Особенно со своим адом. Со своими страхами. Иллюзиями. Бедами. Что можно сказать? Какое утешене придумать? Как успокоить? Похлопать по плечу? Даже обнять. Ни слова, ни действия, ни присутствие – не имеют никакого значения. Не изменит. Каждый – один на один.

по несколько строк. Турция. записки. 2

...Покой здесь не тяготит меня. Но немного парализует. Деморализует. Дезориентирует. Слово грубовато – но я «не рыпаюсь». С каждым днем все более и более странно осознавать это. Кто я здесь? Это – не я. и с тех пор, как меня стали называть турецким именем, а я начала - действительно начала – говорить, сам факт того, что я думаю по-русски, кажется мне чужеродным. Странно знать еще, что это не на 2 дня и даже не на неделю. А так пока просто будет.
Здесь нет ни меня, ни времени.
Я не знаю, какой сегодня день.
Я не хочу этого знать....


...Известие о том, что надо ехать в город, выбило меня из колеи. Все сейчас есть испытание… чего?! Гордыни? Самомнения? Внимания мнению окружающих? У меня есть подруга, которая из-за царапины на коленке не носит короткие юбки. Цитирую: « люди будут думать, - если бы не это, ее колени были бы идеальны». Я проклинаю зеркала и окружающих меня людей. « мое эстетическое чувство было оскорблено». Слишком меткая рецензия подруги. Фильм забылся, а слова остались.
А через это надо пройти...


...В издевку у нашего соседа – тоже витилиго. Меня будто тыкают носом – смотри! Ожогов у него нет, но смотреть со стороны – подкашиваются ноги. Ведь знаю, сама знаю, что за необычным, странным, некрасивым, чем угодно – за пределами нормальности – не видишь самого человека. Его лица, его характера, его настроения. Больше, за очевидным – не хочешь видеть.
Я не уверена, что выдержу, но не знаю, где грань. И как сорваться. Да и что значит – не выдержу. Одной, наверно, будет лучше всего. Извечный вывод.
Приедет Уфук. Будто каждый новый человек – как символ моего унижения...


...Я жуткая позерка. Даже здесь!...


...Мы все крайне тяжело воспринимаем сообщение о своей неисключительности...


...Приютите у себя дома иностранку. Иностранную девушку. На 2 месяца. Она странная и не говорит на вашем языке. А у вас она – непонятно почему. Если и родственница, то очень отдаленная. Смиритесь и привыкнете к ней. По силам?...



...Однажды ночью в Москве я танцевала на улице с молодым человеком. Неожиданно он спросил меня – не случалось ли что-нибудь со мной, какой-нибудь срыв или беда. А потом поднял мою руку и поцеловал локоть. Белое пятно. Аккуратно. Точно. Этот жест поразил меня. Снова и снова эта сцена стоит у меня перед глазами.
Когда-то давно мама сказала, что человек, который полюбит меня, поцелует каждое мое пятнышко.
Я отдаю себе отчет, что близким мне людям в достаточной степени наплевать на степень моей разноцветности. Я отдаю себе отчет?
Врачи тоже спрашивали про срыв. Что случилось со мной 12 лет назад? Ушел отец? Не могу сказать, что мен льстит, что этот человек – и вдруг оказал такое влияние на мою жизнь. Как стоит за спиной. Очень подло.
И теперь – как напоминание, которое мне совсем не нужно...


...Я все мирюсь с одной мыслью. Что я не могу убежать. Непроизвольное движение плечами. Но от этого нельзя убежать. Меня будто поставили… как говорят в Турции – голова к голове. приперли к стене.
Наверно, в любой другой ситуации я бы - уже сейчас! Сию минуту! Позвонила бы Хасану – все! Пришли билет! Пусть меня везут в аэропорт!
Но к чему я приду?
Замри.
Бухта за бухтой, пустые, обожженные. Камни – грудами на береговой линии. Волны разбиваются о них. Больно. отчаянно красиво. Меня мучает – будто стоит за спиной и грязно шепчет – отчаяние. Я иду все дальше, я знаю, будут искать, я знаю, что ничего не сказала, я знаю, здесь нет, нет, нет людей. Я села на песок. Вода была черной. Мы всегда видим в природе лишь свое отражение. Но мне нужно было успокоить саму себя. Смириться с собой. У – каждого – свой – ад...

по несколько строк. Турция. записки. 1

...Я уезжаю со смешанным чувством. Рада ли я, что опять сажусь на самолет – в небо? Не знаю. Я была рада, что не остаюсь.
Лететь рядом с облаками, как будто навсегда. Не верила.
Тогда в Москве, я вдруг подумала - а ведь сейчас я просто уеду. И все.
Стамбул встретил закатом, теплым ветром и Илкаем. А еще воспоминаниями, которые, казалось, забылись, которых, казалось, не было.
Представьте себе огни от горизонта до горизонта. Это Стамбул...

...Солнце здесь просто падает за горы. Как и везде на востоке здесь нет места сумеркам. Приходит ночь. Немного душная, густая, теплая, осязаемая темнота. Я долго смотрела, как темно красная луна тихо светлеет. Потом ее долго не будет. Слишком долго. Но сейчас она висела – вырезанная из непроглядного беззвездного неба...

...Я привыкаю есть брынзу с арбузом, наливать чай из двойного чайника и пить горячий турецкий кофе в середине дня. Маленькие тонкие чашки. После ты переворачиваешь чашку, а бабушка видит твое будущее. Хотя здесь не верят в это, ритуал повторяется изо дня в день. Мне сказали, я буду скучать по Хасану, когда он уедет. Темное кофе бежит по фарфору. Ты веришь или не веришь. Будущее все равно приходит...

...Друга Хасана зовут Илкай. 2 года назад, 16 летняя, я придумала себе, что он очень нравится мне. я мгновенно создала себе чувство, было волнующе-смешно и щемило внутри. интересно, что разглядывая его, всегда украдкой, я, будто по пунктам-галочкам говорила себе, как нелепо влюбиться в подобного мужчину, ведь…
ничего не изменилось
пункты-галочки.
А еще чуть-чуть замирает сердце, потому что он, наверно, все знает. Понимает и видит. Это делает меня еще чуть чуть более маленькой и глупой.
Но это – просто хорошее бессмысленное чувство...

...Мой турецкий еще очень плох. Ее английский не cтал лучше. Как мы говорим? Как мы говорим много часов подряд? Мы живем в одной комнате. Мы вместе целый день. Мы –сестры?
Мы идем по дороге. Со словарем останавливаемся под фонарем. Берег. Море. Небо. Песок.. Все – о чем можно мечтать – неизмеримо далеко отсюда. Поэтому я просто сажусь, падая на руки и не сводя глаз с темноты.
И мы говорим
Мы обсудили вопросы религии и Аттатурка. А заодно Ленина и образование в наших странах. Она рассказала, почему доверие – решающий фактор в их Уланом отношениях, а я - что случилось, когда Дэниал снова приехал в Москву.
У нас в словаре почти нет общих слов.
Много веков удивлений со времен Вавилона...

...Языковой барьер стоит передо мной неким экраном, прекращая окружающую меня жизнь в странную пародию на игру The Sims. Такие далекие люди, события, разговоры. Я хотя иногда я могу разглядеть капли воды на коже, они не становятся ближе. Точно так же пейзаж вокруг меня, вслед, кажется не более, чем красивыми открытками...

bir geri/ bir soru

когда я вернулась
в Москве было объявлено штормовое предупреждение

уже сейчас я спрашиваю себя - это было?

yalnız!

it was hard to believe. it is imposible to believe.

but i just found myself alone in Turkey. to live.

Dante byl prav
u kajdogo svoi ad

russian lessons

i was returning from the beach under the sun that already couldnt help me. singing sad turkish song i still cant translate. they stood further - waiting for me. book in the bag. concentrate. hairs to the face. turkish.
- kak dela?! - i heard
i laughed. my yersterday night russian lessons werent just a up-to-minute joke.
- horosho!
- spasibo!
i was lazy to explane him anything. Serdar looked serously. very slowly...
- davai...vecherom...kuda-nibud shodim...!
i couldnt help but just laughed. doktor - is this *full time morale*?
- davai...vecherom...
- shodim shodim. - i said calmly

at home i laid right on the floor.
- kak dela? - i heard when Nuket passed by