Я только что вернулась домой, а уже чертовски пьяна от домашнего вина, которое сама же привезла с собой через 2 дня стопа.

рассказать. по дням. по главам.

that day

В 6 утра пришел жар. Меня будто облили Очень Горячей водой. Я стала проваливаться в какую-то глубокую яму, одновременно чувствуя, что тело такое легкое, что может приподняться над кроватью. Жар. Я ощущала мокрые плечи и живот. Живот болел. Настолько сильно, что прибежала собака и пришла мама.

Ты была белая, как твоя белая майка, говорила она. Мне было очень страшно.

Этот день был полон слабости и полудремы. Рафаэль обнял меня и не шевелился. Я проваливалась в боль, дрему, слабость, иногда возвращалась, чтобы ощутить жар рук на плечах и животе. Мы лежали так очень долго. Солнце жгло мир, но я проснулась. Когда оно уже почти ушло. Или его заставили уйти тучи. Я неуверенно ходила по квартире, все еще ощущая больную дрожь.

Но вечером мы поехали за гамаками и мешками. Завтра, так рано утром, мы наконец-то уезжали. Ненадолго. Но дико.

Мы наконец-то уезжали.

по минутам в Александрии

В катакомбах вместе с нами бродили …кто-то англоговорящий. Несколько мужчин. Разделившись, я и Ира постоянно сталкивались с ними в коридорах, комнатах, лестницах, гробницах, закоулках и проходах. Кивали, улыбались и опускали голову. С ними был один экскурсовод и я отчаянно завидовала. На поверхности решили знакомиться.
Сначала просто рассматривали друг друга.
Потом смеялись.
Мы хотим в библиотеку, сказали они.

Моя Мекка! Моя цель! Мое желание! Мое стремление! Единственно значимое место в мире! Александрийская библиотека! она была причиной этой безумной поездки из Хургады в Каир. Пусть не та, где «заживо» сожгли 30000 свитков, человеческую мысль в своем рассвете, но все же…
Но, говорят, именно сегодня она закрыта.
Встретимся минут через 15 у колону Помпеи.
Пока мы ждали, я купила, чистила и ела апельсины.
Они приехали на машине. В машине их было пятеро. Мы сели к ним на коленки и познакомились с незнакомыми. Hi – протянула я руку моему временному креслу – Anastasia. Daniel, from Holland.
Четверо из Голландии. И один гид. Уже месяц они живут в Александрии. Я понимала их. Город был магическим. Светлым. Нежным. Удивительно красивым. Я понимала Клеопатру. Я понимала Александра. Я понимала Цезаря. Казалось, город подмигивает мне. Я понимала город.
Из Александрии в Каир всего 3 поезда в день. В 5 вечера – второй. В 9 – автобус из Каира. В 12 у нас самолет из Хургады. в 4 мы стояли на пороге библиотеки.

Сказать, что я была зачарована, значит молча таращить глаза. Я проходила мимо книг на всех языках мира. ( Ленинка, Ленинка, я так не люблю твои пыльные ящики с карточками). Я гладила их корешки. Листала. Выписывала. Садилась с ними за столы. Кружила вокруг полок. Без 20 5 я с раздражением поднималась по лабиринту лестниц. Это огромное стеклянное круглое здание на берегу океана внутри было как прозрачный слоеный пирог. Я видела все уровни. Все эти книги.

На площади маялся гид голландцев (он должен был отвезти нас на вокзал). Но Иры не было.
У Иры был топографический критинизм.
Без 10, в панике, я забежала в библиотеку. До вокзала было 10 минут. И на часах было 10 минут. До 5.
Ира стояла на самом нижнем уровне. Она подняла голову на мои крики и отчаянно пожаловалась – я заблудилась!
Без 5 мы были в машине.
Гонки по Александрии. Боковой вход вокзала. Когда папа видит такое по телевизору, он улыбается – как в кино. Поезд двигался. Мы бежали. Как мы впрыгнули в последний вагон – я не помню. Помню, что в этом поезде меня облили чаем. И помню, как гид сошел в соседнем с Александрией городке и долго махал нам рукой. Он обещал писать, но не писал.

Ростов на веслах

До Ростова Великого мы добирались на 5 машинах – причем основной путь – от Александрова до Ростова – у семьи сынов Дагестана под удивительно сильные по позитивной мощи и громкости песни – «да да да! Это Кавказ!». И по центральной (наверно!) улице, купив самоваренного квасу) за 15 минут пересекли город. Мы стояли на берегу озера Неро и понимали, что этот маленький, древний, тихий городок не имеет никакого значения. А шглавное здесь – в этом огромном озере, на берегу которого родился Алеша Попович, на дне которого лежат сундуки с древнерусскими монетами, дубы, которые не хотели отдавать неприятелю… в этом озере крестили – всех жителей загнали по пояс в воду и в маленькой лодочке между ними плавал священник. Но долга еще вокруг города дымили капища… Ростов дважды выжигали дотла, разграбляли, разрушали, а озеро стояло… на берегу ночевали лодки, а в праздники появлялся настоящий лопастый пароход…
Сейчас же мы стояли перед обычным туристическим параходиком. Все говорят, что Ростов красив с воды, с середины озера, тонущий в небе…
Но садиться на параходик не было никакого желания. И мы пошли вдоль берега. Пока не дошли до дядечки, разговаривающим с котом. Рыжим кошаком. После восхищения кошаком, кося на зеленую деревянную лодку дяди, просительно сложила руки и сказала, что очень хочу поплавать в лодке. «Конечно, он покатает нас!», - думалось мне.
- Значит так, молодежь, - с сознанием собственной силы и мудрости начал дядя Валера. – запомните 2 вещи. Первое – лодка деревянная, значит не тонет. Второе – если лодка перевернется, под ней всегда есть воздух. Ща принесу вам весла. Ты гребла?, - вдруг подозрительно вгляделся он в меня. «Гребла», - ответила я. Возможно, я действительно когда-то гребла. Поворачиваюсь к Рафаэлю: «А ты греб?». «Нет», - неправильно и честно ответил он.
Именно его я посадила на весла. Он сразу почувствовал собственную важность и перестал меня слушать. То есть он был уверен, что грести то он должен лицом вперед, а я – прекрасна ядама – сидеть задом к направлению движения. На мои требования развернуть лодку носом, он не откликался. Пока я не нырнула и не развернула лодку сама. К чести, он признал собственную неправоту.

До Ростова 230 километров. Так легко доехать. Приезжайте. Возьмите лодку. Ну или сядьте на параходик. Самый древний в северо-западной Руси Кремль и правда удивителен с озера. Такой рисуют в сказках про богатырей. Купола луковички из серебряной осины втыкаются в небо и…

То ли небо в озёра упало, то ли озеро в небе плывёт

«Я излазил весь это Кремль, - говорит дядя Валера. – во всех дырках был. Я вырос здесь. Самое счастливое детство. Идите в Кремль, молодежь, полюбуйтесь».

Над головой звенел 2000 килограммовый колокол и звал вечер.

Из города мы выходили почему-то через район, называемый «Куба». Говорят, потому что он далеко от озера. Восприятие расстояний – одна из любопытнейших штук в мире.

Мы заехали в Переславль и встретили закат. Я не могла проехать Переславль и не встретить закат.

До Москвы? Вы читали (смотрели) Страх и Ненависть в Лас-Вегасе? Предствьте себе Буханку, которая с горы разгоняется до 120 и 2 героев этой книги внутри. Сидя сзади, я хохотала до слез и сползала на пол. На нас не обращали никакого внимания. Мы ехали в Москву, так поздно, что в Москве надо будет выбираться тоже. Я хохотала до слез и сползала на пол. Ростов так близко. Поезжайте туда.

all these days

«Я приходила домой в 6 утра, вставала в 3, заказывала китайскую кухню на дом, звонила старым знакомым и в 12 вновь уходила в ночь. Так нельзя жить все время. Но хотя бы раз так должен пожить каждый».

Моя жизнь сейчас – отражение лета. Целый день я дома или у озер, я с книгами и музыкой. Я ничего не пишу, я ничего не учу, я потеряла смысл в обоих занятиях. Днем так жарко, что весь день этот – сиеста. Потом гремит гром и короткий летний ливень обрушивается мимо меня. После него я ухожу. В центр города. Танцевать сальсу. Бродить по улицам. Рассматривать ночные выставки. Знакомить с Москвой и знакомиться с Москвой. Курить где-то кальян. Пить Маргариту. Не замечать рассвет. Ехать на машине домой. Спать пару часов. И сонно встречать день-сиесту.

жила однажды

жила однажды девочка, которой очень многого хотелось. жить ей хотелось очень многим. и все окружающие считали ее за это очень особенной и интересной. а потом эта девочка встретила мальчика, который объяснил ей, что многого хотеть нельзя, потому что все равно ничего не получишь. девочка ругалась, кричала и плакала. а прав оказался этот мальчик.

что ты думаешь, когда просыпаешься?

когда я просыпаюсь, я в тревожном мрачном предчувствии смотрю на часы. смотрю, чтобы увидеть, как сейчас поздно (сколько бы ни было времени), и как много я не успею. потом я откидываюсь на подушку и закрываю глаза.

я не помню, когда я последний раз утром улыбалась.

я хочу провести полтора утренних часа в постели. слушая Алису в стране чудес. где песни ей поет Высоцкий.


проспаться так важно.

что ты думаешь, когда просыпаешься? еще до того, как открыл глаза?

я спустилась с холма и обернулась на небо.

тревожно. очень.
время остановилось.
мне тупо и страшно.
ничего не будет.
я врезаюсь в стекла.

сегодня

- а тебе обязательно жить в другом городе?
- да
- даже без меня?

я не плохая и не хорошая. да и большинство людей - не плохие и не хорошие. паршиво серые.

that night bridge