мир, книги, я

У меня точно такое же отношение. Некоторые книги изменили меня. Точнее, «сделали» меня.
Как странно и интересно слышать каждый раз: «А те слова, та строчка, та книга, та статья…»… я знаю тех, чей характер – тесное сплетение страниц русских классиков. Я знаю тех, кого книга заставила резко свернуть и пойти в другую сторону. Или тех, кому книга создала новый мир, кого заставила по-другому смотреть на себя, на других, кому помогала, спасала, удерживала, толкала.
Я смотрю на свои полки и думаю обо всех загнутых страницах и подчеркнутых строчках под обложками.
Как странно снова и снова думать о том, что автор, этот черно-белый человек на обороте книги, написал такие слова, что изменили чью-то жизнь.

Инти меня спрашивал: тебе нравится то, что ты пишешь?
Женя спрашивал: а какие у тебя амбиции, в твоем письме?
Другие спрашивают: ах, ты пишешь? Ты пишешь что-то серьезное?

Я пишу что-нибудь серьезное? Нет. Смутное недовольство собой вырывалось каждый раз, когда я отправляла очередную статью о «пикантном сочетании вкусов» или о «тесных улочках города». Смутное желание … чего? Быть важной? Писать о «серьезном»? Что-то «изменить»? Кого-то…?

С другими я рассуждаю: «Писать нужно о том, что знаешь. К тому же, разве есть смысл писать о чем-нибудь, кроме еды?».

С собой я вспоминаю статьи А.А. Гила и некоторые статьи Гео.

Иногда с собой я вспоминаю успокаивающие слова Инти: «А откуда ты знаешь, Лау? Разве недостаточно того, что кто-то, прочитав твою статью, решился, наконец, поехать в Италию? Или научиться готовить? Разве это – не то, что ты хочешь?»

Это все студенческие планы изменить мир. Это все про то, что мне 20 лет, и мне кажется что я могу изменить этот самый мир.