карбон, кварц, нож и ландыши

Все, как в прошлом году – за ночь найти снаряжение, утром сказать, что уезжаю.
Куда мы едем – я прочитала в электричке: «Голутвинский (Щуровский) карьер расположен неподалёку от деревни Поляны, практически на границе с Рязанской областью. В карьере добывают известняк каменноугольного периода. Это единственный карьер в Подмосковье, где совершенно целые брахиоподы, колонии кораллов, морские лилии и иглы морских ежей просто валяются под ногами. Среди глыб известняка можно найти сине-голубые натёчные формы халцедона, агаты, образованные голубым, чёрным и коричневым халцедоном, с мелкими кристалликами прозрачного и розоватого кварца»
( с собой я привезла кальцид с розовой примесью, натечный халцедон сиреневатого цвета и четкий-четкий отпечаток водросли...) Периоды – юрский и карбон. Алекс, Дэн – геологи. Рюкзак за спину. Вперед?
Я читала the girl with a pearl earring… особо не торопясь, мы ехали почти 7 часов. Небо пряталось за тучами, а ветер приносил воспоминания, я не могла перестать сопоставлять наш прошлый поход этому. В голове все время крутилось – а помнишь?...не хватало Славы…
Карьер был живой, он двигался, углублялся, культивировался, взрывался, гудел и сыпался. На совершенном срезе была видна черная глина юрского периода, под ногами перекатывались омониты, а глыбы кварца нависали над головой. Крошечные кристаллы растут миллионы лет…
Вокруг нашего лагеря росли ландыши, лежало 2 больших белых черепа, пахло сосной и дубом. Мы не тушили костер. Огненные саламандры пытались летать, огонь, будто теплыми ладошками, касался наших лиц, отражался в глазах, и я знала, что никто из нас, сидящих здесь и сейчас, никогда не откажется от этих моментов. От их воспоминаний. И желаний их снова и снова.
Я училась метать нож, очень упорно, сталь холодила руку, я старалась почувствовать его, в своей ладони, в своем броске. Почувствовать его силу, свой взмах, его повороты, тихий звук, момент, когда он вонзается в мертвое дерево…
Вечером мы не уехали. Мы придумали себе несколько причин и успокоились.
Все были в камуфляже. Мне были выданы штаны. Алекс служил в разведке, моя маскировка - березовые ветки. Его, лежащего на земле – не видно. Спрятаться, слиться, замереть, скользнуть, бежать. Солнце, наверно, садилось в Оку, а нас, четверых, не было видно среди деревьев.
Ровно полночь, оказывается, - в 01.20.
Мы стояли на вышке, по углам, вверх по узкой лестнице. Площадка над карьером, она плавно качалась под нами, было не страшно, и над нами была Кассиопея. Полярная звезда – не полярная звезда, но крошечная звездочка рядом. У горизонта – какая-то планета – Венера? Мягко светилось небо…
Полунничаем? Кофе? На костре, густой и крепкий, когда на цыпочках, на небе, кралось утро. Нежнейший контраст темной земли, светлого неба и пламени костра…


Я не люблю возвращаться. Я здесь, я почему-то в этой жизни, хотя несколько часов назад ее не было, не было мыслей, не было напоминаний. Я всегда жалею, что вернулась. Всегда хочется резко обернуться… или… или просто быстрее уехать дальше, в другую жизнь…