a streetcar named "desire"

…после турецкого я ждала ученицу на Китай-городе. Мне нравятся высокие стулья, упираться локтями в стеклянную столешницу, чай с мятой, полуотражение в окне, то, что официант тайно распечатал мне задание, почти пустота и простор этого кафе.
«Простите» - раздался рядом женский голос.
Мама говорит, что если хочешь чего-либо, думай об этом. Твой запрос отправится в космос и там будет обработан. Почему космос? А что еще?
«Я часто вижу вас здесь. Ваши уроки. Вы преподаватель? Я бы очень хотела заниматься с Вами». Так появилась моя 5ая ученица.

…наверно, мы никогда не общались. Мне не нужно было его имя, я была рада, когда он был на тренировке, а он расстроился, когда я ушла их «Барса», и теперь мы вместе ходим в «Аше». На самом деле, все. А потом у нас возник план вместе выпить мартини.
План провалился. Следующая идуя с вином – тоже. На улице было холодно и была ночь.
На кухне он быстро приготовил что-то. и налил чай в огромные чашки. «Посмотри, есть такой татарский обычай. Когда наливаешь гостю чай, то наливаешь чуть меньше, не до конца. Это значит, что ты не хочешь, чтобы гость уходил, иначе нальешь по самые края».
Когда я посмотрела на часы, было уже утро. Только по часам. Темнота все так же вваливалась в комнату через окна. Мы стали придумывать себе утопии, почему-то исполнимые.
Но если исполнимые – значит, не утопии?

Квартира на Парке Культуры. Когда я пришла туда, перемазанная белым гримом, усталая, смутная, меня обняли, поцеловали, закружили в моей семье, дали шоколадный ликер и много еды. Я повертела вилку в руках и робко посмотрела на хозяев квартиры. Мне очень хотелось в душ.
После душа меня уложили на огромную кровать под потолком. В руке безвольно лежал Лорка, меня чем-то укрыли, куда-то поцеловали и оставили тихий свет.
Вивьен в Трамвае «Желание» отталкивала меня проскальзывающей похожестью. Но на прощанье она сказала: «Я не знаю кто Вы… я всегда зависела от доброты незнакомцев…»



Что еще удивительно?

… то что сейчас действительно нюхают кокаин. Близко-близко от тебя. То, что за городом сейчас настоящая зима. Снег пушистый и мягкий, а умываясь им, не чувствуешь холода. То, что Патрика Зюскинда можно слушать в БМВ, а если смотреть только на небо, то кажется, будто едешь по одной бесконечной центральной улице своего города. То, что можно целоваться в гробу. То, что можно целоваться с белым человеком. То, что вообще можно целоваться и ничего не чувствовать. То, что зимой тепло. «Любовь после полудня» Билли Уалдера. То, что можно расшифровывать интервью 7 часов подряд. Юбка, заигрывающая с коленями. Свифт, и самая жгучая сатира, которую можно написать в 18 веке, смело, с кривой ухмылкой. Подделка под Свифта в толстом состаренном издании. То, что если плачешь в кафе поздним вечером, его не закроют, а просто приглушат свет. То, что за кого-то бывает очень больно, кого-то очень любишь, а можешь лишь обнять. Горящее небо.То, что на улице сталкиваешься лицом к лицу. Со старыми старыми историями твоей жизни.