Aнненков. Замечательное тысячеление.

… У Белинского взамен общества были тогда три постоянных, неразлучных собеседника, которых наслушаться вдоволь он почти уже и не мог. Именно: Пушкин, Гоголь и Лермонтов. О Пушкине говорить не будем: откровения его лирической поэзии… приводили Белинского в изумление, как волшебство или феноменальное явление природы. Он не отделается от обаяния Пушкина и тогда, когда ослепленный творчеством Лермонтова, весь обратился к новому светилу поэзии…. При отъезде моем заграницу в октябре 1840 года Белинский спросил, какие книги я беру с собой. «Странно вывозить книги из России в Германию», - отвечал я. – «А Пушкина?» - «Не беру и Пушкина…» - «Лично для себя, я не понимаю возможности жить, да еще и в чужих краях, без Пушкина», - заметил Белинский.

Instead of society that time Belinsky had 3 constant, inseparable persons, whis whom he never felt enough talking to, namely: Pushkin, Gogol, Lermontov. Let us not speak about Pushkin: revelations of his lyrics … amazed Belinsky, like a magic or nature’s phenomena. He will be still impressed with Pushkin even, dazzled with Lermontov’s art, turn all himself to a knew luminary in literature. … when I was leaving abroad in October 1840, Belinsky asked me which books I m taking with me. “I find it strange taking out books from Russia to Germany”, - I answered. – “And Pushkin?” – “Neither Pushkin I don’t take…” – “Personally for me I can realize possibility of living, especially in another country, without Pushkin” – noticed Belinsky.

Telling honestly I shed a tear at this moment. I was in metro with this old book of recollections about Belinsky. “That’s not XIX century, u study less then 3% of all the people”. Even less I would say. But this 3% of all the people guide me to the world I m loaning to. They open me whole world, they open in me anguish in knowing more, knowing them more, be able one day do no less then they did.